Этот бессмертный - Страница 4


К оглавлению

4

Аплодисменты затихли, и я услышал стеклянный перезвон фелинстры и возобновляющиеся разговоры.

Эллен прислонилась спиной к балконному ограждению.

– Я слышала, ты вроде бы женился за это время?

– Верно, – подтвердил я, – а также несколько умотался. Зачем они меня вызвали?

– Спроси у своего босса.

– Уже спросил. Он сказал, что мне предстоит быть гидом. Вот только хотелось бы узнать, зачем. Действительную причину. Я думал об этом все время и только сильнее запутался.

– А откуда ж я могу знать?

– Ты все знаешь.

– Дорогой мой, ты меня переоцениваешь. На кого она похожа?

Я пожал плечами.

– Может быть, на русалку. А что?

Теперь она пожала плечами.

– Просто любопытно. А как ты говоришь другим, на кого я похожа?

– Я никому не говорю, что ты на что-нибудь похожа.

– Я чувствую себя уязвленной. Я должна быть на что-то похожа, не уникальна же я.

– Как раз уникальна.

– Тогда почему ты не забрал меня с собой в прошлом году?

– Потому что ты существо общественное и тебе нужно, чтобы вокруг был город. Ты можешь быть счастлива только здесь, в Порте.

– Но я не счастлива здесь, в Порте.

– Ты здесь, в Порте, менее несчастна, чем где бы то ни было на этой планете.

– Мы могли попробовать, – сказала она и повернулась ко мне спиной, глядя на огни гавани внизу под нами.

– Ты знаешь, – добавила она через некоторое время, – ты так чертовски уродлив, что это притягивает. Вот в чем дело.

Моя рука остановилась на полпути в паре дюймов от ее плеча.

– Знаешь, – продолжала она ровным, лишенным эмоций голосом, – ты представляешь собой кошмар, который ходит, как человек.

Я уронил руку, сдавленно хмыкнул и сказал:

– Я знаю. Приятных сновидений.

Я повернулся, чтобы уйти, но тут она поймала меня за рукав:

– Погоди!

Я посмотрел вниз – на ее руку, потом вверх – ей в глаза, потом снова вниз – на ее руку. Она отпустила меня.

– Я ведь никогда не говорю правду, – сказала она и рассмеялась своим ломким смешком. – На самом деле я знаю кое-что, что тебе следует знать об этой поездке. Дональд Дос Сантос здесь, и мне кажется, что он едет с вами.

– Дос Сантос? Это становится смешным.

– Он сейчас наверху в библиотеке с Джорджем и каким-то здоровенным арабом.

Я глядел мимо нее, вниз на портовые кварталы, где по мрачным улицам бродили тени, темные и медлительные, как мои мысли.

– Здоровенный араб? – сказал я погодя. – Руки в шрамах? Желтые глаза?

Зовут Хасан?

– Да-да, все так. Ты с ним знаком?

– В прошлом он делал для меня кое-какую работу, – признал я.

Тут я улыбнулся, хотя кровь у меня застыла в жилах, потому что я не люблю, чтобы другие знали, о чем я думаю.

– Ты улыбаешься? – спросила она. – О чем ты думаешь?

Очень в ее стиле.

– Я думаю о том, что ты смотришь на вещи более серьезно, чем мне представлялось.

– Ерунда. Я тебе много раз говорила, что я ужасная лгунья. Вот, кстати, секунду назад – ведь я имела в виду всего лишь мелкую стычку в большой войне. И ты прав – здесь я менее несчастна, чем где бы то ни было на Земле. Тогда, может быть, ты поговоришь с Джорджем – уговори его занять пост на Талере или на Бакабе. Попробуй, а?

– Ну да, – сказал я. – А как же. Так все и будет. Это после того, как ты десять лет его уговариваешь. Как поживает нынче его коллекция клопов?

– Растет, – ответила она, изобразив что-то вроде улыбки, – прыгает, скачет, жужжит и кишит, и некоторые из этих кишащих тварей радиоактивны. Я ему говорю: «Джордж, почему ты не ходишь по бабам вместо того, чтобы тратить все время на этих клопов?». Но он только качает головой и выглядит не от мира сего. Тогда я говорю: «Джордж, однажды какая-нибудь мерзость тебя искусает и сделает импотентом, и что ты тогда будешь делать?» А он объясняет, что такого быть не может, и читает мне лекцию о токсинах насекомых. Он сам, наверное, просто здоровый переодетый жук. Мне кажется, он получает прямо-таки сексуальное наслаждение, глядя, как они шебуршатся в банках. Не знаю, как иначе…

В этот момент я обернулся и посмотрел в зал, потому что ее лицо уже не было ее лицом. Услышав, через мгновение, как она засмеялась, я повернулся обратно и потрепал ее по плечу.

– Отлично – теперь я знаю больше, чем раньше. Спасибо. Еще увидимся.

– Тебя подождать?

– Нет. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Конрад.

И я ушел.

Переход через комнату может оказаться делом долгим и трудным, если в ней полно людей, и все они с тобой знакомы, и держат в руках бокалы, а ты хоть чуть-чуть хромаешь.

Все было именно так.

С рассеянным видом я продвинулся вдоль стены, по краю собравшейся толпы, футов на двадцать, пока не добрался до плотного кружка девиц, вечно вьющихся вокруг старого холостяка Грабера. Он был полностью лишен подбородка, почти полностью – губ и постепенно лысел; всякое выражение давно уже было утрачено плотью, обтягивающей череп, и отступило в глубину глаз; но там оно жило – при виде меня глаза засветились всегдашней готовностью оскорбить.

– Фил, – сказал я, кивнув, – не каждый способен написать такую «Маску». Говорили, что это искусство умирает, но теперь я знаю, что это не так.

– Ты все еще жив, – сказал он голосом, который был на семьдесят лет моложе его самого, – и опять, как обычно, опоздал.

– Я полон раскаяния, но мне пришлось задержаться у старых друзей на дне рождения одной семилетней леди. (Так оно и было, но к делу это совершенно не относится.)

– У тебя, кажется, все друзья старые? – спросил он, и это был удар ниже пояса, ведь когда-то я знавал его полузабытых родителей, и водил их к южной стороне Эрехтейона показать Портик Дев и то, что лорд Элджин сделал со всем остальным. И всю дорогу я нес на плечах их ясноглазого отпрыска и рассказывал ему истории, которые были старыми еще в ту пору, когда все это строилось.

4